Киношный блог

«Гарпастум» - название игры с мячом, в которую рубились древние спартанцы. То есть, можно считать, древнегреческое название футбола. В программе Олимпиад этот вид спорта до нашей эры не участвовал. Потом Олимпиады умерли, потом воскресли. Потом на одну из них (в 1912 году в Стокгольм) поехала дебютировать сборная России по футболу. Получилось незабываемо: проигрыш немцам со счетом 0:16 поверг в шок немногочисленную футбольную общественность и свел с ума одного питерского лузера - он поставил на победу России все, что имел. С тех пор его сыновья Андрей и Николай живут в приймах у дяди, много играют в футбол, причем Андрей – это явный гений, но и Коля неплох. Они мечтают построить стадион, но нет денег. Единственный способ заработать – обыграть в футбол всех, кого только можно. Наверное, у них все получилось бы, но на дворе стояло предательское лето 1914-го…

 Есть теория, что интереснее всего о каком-то специфическом предмете расскажет дилетант. Алексей Герман (младший) именно это и демонстрирует. Он (если не врет) ни разу в жизни не был на футболе. Игра ему не интересна, а вот сюжет, придуманный известным футбольным литератором Александром Вайнштейном, затронул какие-то струны. Герману оказалось интересна эта эпоха российского серебряного гниения, с ее неповторимым стилем, с ее предсмертным настроением, с ее деликатными людьми. А футбол… Что ж, если для оживления сюжета надо снимать футбол – разве это способно смутить хорошего режиссера? Вникнуть можно в суть любого предмета. Спилберг, небось, никогда не жил в юрском периоде, но каких динозавров породил!

Представьте себе британского такого режиссёра, с длинной сигарой и файф-о-клок ти, который насмотрелся Евровидения и наобщался с парочкой шведов, соответствующих всем стереотипам о них. Потом он взял и.. снял фильм. Так я себе примерно и представила процесс создания данного шедевра.

А вообще, это кино отношу к тем маленьким, незаметным явлениям современной кино-Европы. Эти явления редко оказываются у нас в кинотеатрах, почти никогда не попадают ни на какие фeстивали и не получают наград. Да и не за что, откровенно говоря.
Но зато занимают прочное место в моей фильмотеке и в моей романтичной душе, взращённой на европейском кино.
Хотите провести полтора часа, глупо улыбаясь в экран? Расслабленно щурясь? Довязывая шарфик? Умильно вздыхая? Хотите после финальных титров быстро забыть содержание фильма, но бродить с тёплым осадком в душе и привкусом малинового чая во рту?

Вам сюда. Приятного просмотра!

в ролях: Макс фон Сюдов, Ингрид Тулин, Гуннар Бьорнстранд, Эрланд Йозефссон и Биби Андерссон.

пожалуй, можно сказать, что этот фильм - предтеча Персоны. только в отличие от Персоны - фильма, идея которого пришла в голову Бергману, когда он заметил, как похожи Лив Улльманн и Биби Андерссон, Лицо менее формалистично, более вербально и прозрачно. противопоставление маски и личности, их сравнение и сравнение степени воздействия того и другого на окружающих в Лице представлены ясно и очень по-человечески просто, без экспериментов.

абсолютно уникальный, узнаваемый стиль, вечные бергмановские вопросы о возможности постижения непостижимого (можно ли увидеть Бога?) - чистый Бергман во всей своей гениальности. лучше всего, по-моему, о фильме сказано здесь http://www.kino.orc.ru/js/elita/elita_face.shtml , а от себя еще добавлю, что, как мне кажется, это еще и фильм о том, что иногда все-таки нужно позволять необъяснимому очаровывать себя, принять цирк как цирк, шоу как шоу, фокус как фокус - прямолинейно, весело, почти по-детски. скептики из Лица полезли поверять алгеброй гармонию, им всенепременно понадобилось разоблачить, унизить, вскрыть тайные ниточки и посмеяться, чтобы почувствовать себя умнее, просвещеннее, сильнее, выше жалких фигляров, в конце концов. а в жизни, наверное, должно быть место фокусу, ловкости рук. и чуду.

хотя… не будь скептиков - наверное, не было бы и этого фильма.

шедевр, однозначно.

И фильм, и рецензия не совсем новые.
Но вдруг, кому будет интересно?

Зачем снятся сны?

Пересказывать сюжеты фильмов Дэвида Линча, конечно, последнее дело. Это вообще довольно глупое занятие – рассуждать о сюжетах. К тому же, режиссер, снявший, как минимум, два главных фильма нашего времени, никогда не отличался последовательностью повествования. В «Синем бархате» размеренный быт американской глубинки разрушался найденным в траве ухом, при этом сама история, по своей сути, была хоть и магической, но реалистичной. Но уже в фильме «Шоссе в никуда» разобраться совсем не просто, да и стоит ли. Эта головоломка так и останется неразгаданной. И бросьте камень в того человека, кто скажет вам, что первая часть «Малхолланд-драйв» – это сон, а вторая – реальность. Здесь нет и не может быть никакой реальности, а слова не значат ровным счетом ничего.
Упомянутые фильмы, по сравнению с «Внутренней империей», – это какая-нибудь «Алиса в стране чудес». Она, к слову, помянута здесь совсем не зря. Без всяких предисловий и объяснений свой последний и лучший фильм Линч начинает совсем не с бытописания рядовых американцев, а с самых что ни на есть кроликов. При этом кролики чувствуют себя в кадре вполне уютно: пьют чай, смотрят телевизор, занимаются уборкой – да и вообще, довольно прекрасны. В их параллельный мир очень просто попасть: достаточно нажать на кнопку пульта вашего покрытого пылью телевизора, но путь обратно будет очень долгим, практически, как у Алисы.
Этимологию сна в мировом кино изучали многие, начиная с Чака Рассела в третьей части «Кошмара на улице Вязов», продолжая Стэнли Кубриком в «Широко закрытых глазах» и заканчивая, к примеру, Мишелем Гондри. Но никто другой не делал это столь естественно и изысканно, как сделал это Дэвид. «Внутренняя империя» – не экранизация чьих-то снов. Она сама и есть сон – твой самый лучший в мире сон. Это напоминает, кажется, наркотический трип – путешествие по глубинам своего подсознания. Аналогичный эффект в искусстве вызывал разве что альбом «Сто лет одиночества» Егора и Опи…евших.
Когда вступают финальные титры и на экране начинает петь обаятельная афроамериканка, возникает единственное желание и страх того, чтобы киномеханик ни в коем случае не нажал на кнопку «стоп» и не выключил проектор, тем самым разрушив ощущение счастья, к которому нас неведомыми тропами вели эти три часа. Но если вдруг голос на ухо прошепчет: «Просыпайся, фильм закончился», а сзади раздастся громогласное «Встать» и рота солдат, как в «Астеническом синдроме» Киры Георгиевны Муратовой, покинет зал, это отнюдь не вызовет удивления.

Михаил Белов

Внутренняя империя
(Inland empire)
Дэвид Линч. В ролях: Лора Дерн, Джереми Айронс, Джастин Теруа, Гарри Дин Стэнтон. США, Франция, Польша, 2006

Реж.: Даррен Аронофски
Сценарий: Даррен Аронофски, Шон Джуллетт, Эрик Уотсон
Композитор: Клинт Мэнселл

Вскрывая вместо вен тайны мироздания, Аронофски приподносит нам венец подлинного человеческого безумия. Хаотичные шаги главного героя фильма математика Макса Коэна по пропасти, отделяющей его мутирующий гений от шизофрении, смотрятся поистине гениально, если добавить сюда черно-белое слайд-шоу и музыку Clint Mansell, Orbital, Aphex Twin и др.
Этот фильм, подобно Реквиему втягивает в некий причудливый кокон, сквозь который мир воспринимается многосложной постановкой чего-то талантливого волеизъявления. Будто один шаг в сторону отделяет тебя от познания истины. И ты покорный всему тому безумию, происходящему на экране, сидишь и ждешь, что да, вот сейчас все встанет на свои места:
ОН ПРОИЗНЕСЕТ ПОДЛИННОЕ ИМЯ БОГА
Равно как и число Пи завершит, наконец, свое многосложное движение внутри спирали мироздания, открывая двери, о существовании которых мы даже не подозревали.
Картинка порой напоминает упомянутый выше «Реквием по мечте» (который, да, был снят позже): Макс глотает таблетки и закрывает дверь на все замки, установленные в тайне от хозяйки квартиры, и предваряет этим похожее катастрофическое действо, связанное с героиней Эллен Берстин. И там и там мы видим агонию человеческого одиночества, в случае с матерью Гарри, это страх надвигающейся старости, попытка заполнить пустоту чем-то более совершенным, в случае с молодым математиком это неистерпимое желание увидеть в ничего не значащих для остальных людей символах, некий таинственный, едва ли уловимый смысл. Даже в своей ране на голове, он находит ответвление самой спирали. Под давлением других людей, поведением своим умножающих значимость открытия «молодого гения», он становится на ту ступень избранничества, пред которой все окружающее его попросту меркнет…
Фильм настолько самодостаточен, настолько красив и безумен, что происходящее на экране воспринимается не как фрагменты заранее продуманного и оттого ограниченного в своем развитии сюжета, а как целостная картина разрывающегося в клочья человеческого разума. Это как «черная ода» этому разуму, решившемуся объявить войну окружающему миру с его правилами, законами и стереотипами.
Это возможность заглянуть за грань действительности и чрезвычайно умелый прыжок сквозь мрак и холод «трафаретного» постижения основ, выплеск и вплеск одновременно… Эмоции и саморазрушение. Боль, чрез которую нужно пройти, дабы обрести Все, и финал, который достоин того, чтобы хоть раз взглянуть на Солнце.
Если оставить в покое все эти чрезвычайно мутные размышления о вечном и попытаться говорить простым языком, то:
Фильм этот ни что иное, как произведение искусства, который достоин не только того, чтобы его смотреть, но и того, чтобы его пересматривать, находя в нем всегда что-то новое, естественным образом ускользающее за время предыдущего просмотра.
Это фильм – загадка. Фильм – отгадка. Фильм – постижение…

Жанр: триллер/детектив/драма
Режиссер: Дэвид Финчер
В ролях: Джейк Джилленхаал, Марк Руффало, Роберт Дауни-младший, Энтони Эдвардс, Брайан Кокс, Джон Кэрролл Линч и другие

Не всегда паззлы собираются полностью, не всегда тайны раскрываются до конца – вот о чем думаешь при появлении финальных титров. До того, как начинаешь прокручивать повторно сцены в голове и разбирать их по косточкам, до того, как пускаешься за поиском каких-то философских смыслов, заложенных авторами. И в первую очередь Дэвидом Финчером.

После прохладно принятой зрителями и критиками «Комнаты страха» о Финчере почти не было слышно. Пессимисты и прочие причислили его к тем режиссерам, что, сняв несколько превосходных фильмов, уходят в творческий ступор. И тут, словно из тумана, прорисовался «Зодиак», рассказ о ловле реального маньяка, совершавшего убийства в 60—70-х годах в Сан-Франциско и его окрестностях. Убийца, жаждущий огласки, после каждого преступления рассылал письма с угрозами во все крупные газеты. И угрозы подействовали – кроме детективов за расследование взялась крупная акула пера. И, до кучи, неприметный карикатурист. Но расследование затянулось неоправданно надолго.

Сценарий основывался на книге Роберта Грейсмита, фактически посвятившего свою жизнь разоблачению убийцы. Обыватели заочно нарекли картину вторым «Семь», только сам Финчер был другого мнения. Да, для возвращения он выбрал старую тему о маньяке, но рассказать ее предпочел совершенно иначе. Чем, конечно, многих удивил.
Скрупулезно и медитативно выстраивается история, небольшими мазками аккуратно прорисовываются три главные сюжетные линии, три характера людей, пожертвовавших очень многим ради поимки фантомного маньяка. Один почти достигает цели, но перед ним вырастает бюрократическая стена, дверь, ключами к которой служат только прямые доказательства, второй разочаровывается в собственном деле, и цинизм в нем перерастает в равнодушие, а третий, пересиливая себя, преодолевает проблемы и доходит до конца, пускай это немногие признают.

Не с «мрачняком» придется встретиться – а с развернутой, насыщенной огромным числом деталей драмой об одержимых. Важен не таинственный Зодиак, который вполне мог быть кем угодно, а какую роль он сыграл в судьбе персонажей. Наше внимание обращено к ним, тратящим годы своей жизни, чтобы разгадать загадку. Здесь ответственность ложится на актеров, в особенности на Руффало, Дауни-младшего и Джилленхаала. Которые, не будучи звездами первой величины (последнего вообще после «Горбатой горы» заклеймили) выкладываются предельно, вживаясь в шкуру персонажей до наших возгласов «верю!». Право, прыгнули выше своей головы.
Сцена за сценой, эпизод за эпизодом - все наслаиваются друг на друга. Отточивший свой фирменный стиль Финчер уверенно играет на чужом поле: его считали мастером головокружительных триллеров – он показал, что способен на большее, на многоплановые, многогранные картины, что под силу переплюнуть и Скорсезе, и де Пальма. При этом, не опускаясь в банальщину и по-прежнему умудряясь держать зрителя в неведении и напряжении от титров до титров.

Только неувязочка вышла: больше уделяя внимание режиссерскому имени, вы ждете того, к чему привыкли, к полному разоблачению в финале, чудесным образом проясняющему сюжет, к торжеству однозначности, одержавшей победу над начальным «слоеным пирогом».

«Но нет, - молча говорит Финчер где-то за кадром, - не всегда паззлы собираются полностью, не всегда тайны раскрываются до конца».

Эстония/2007/Ильмар Рааг

США/2007/Джеймс Мэнголд

У вас не бывает ощущения, что всё, что вы смотрите или читаете попадает к вам совершенно не случайно, а именно в нужный момент и в нужной последовательности? У меня - всегда.
Казалось бы, что может быть общего между горячими эстонскими парнями начала 21-го века и хладнокровными бандитами и ковбоями с дикого американского Юго-Запада века 19-го?
Сначала был “Класс”, через пару дней - “3:10 на Юму”. Два космически разных по форме фильма по сути об одном и том же. Мелкие детали-параллели всплыли и осознались позже - стрельба, кровь, взгляд подруги/жены с бездной противоречивых смыслов, стадо коров/стадо людей, безсмысленная жестокость… Главное же всплыло мгновенно - ЧЕСТЬ - оба фильма об этом в нашем мире позабытом, осмеянном и извращённом понятии. И о производной из этого понятия - “Если не я то кто же?”
Оба фильма, несмотря на натурализм, клипашную репортажность или голливудскую красивость, рамочность жанра, являются притчами, иносказаниями, а то и сказками. Вестерн и школьная драма - всего лишь средства доставки главной мысли - куда подевались в нашем мире честные люди? Это не те, кто не врёт, это те кто поступают по ЧЕСТИ. Наперекор “понятиям”, обстоятельствам, здравому смыслу, выгоде, наперекор толпе-стаду, больно-больно рещущему взгляду подруги/жены… Откуда этот стержень заставлющий и дающий силы так поступать обычного человека, совсем не героя? Можете смеяться, но почему-то вспомнились герои эпоса ВОВ - Александр Матросов, Зоя Космодемьянская - ужасно нелогично и нерационально поступали…

…добрым молодцам урок.
А иначе - погрязнуть в скучном разбирательстве логично-нелогично, глупо-разумно, стреляют в школах не в Эстонии, а в Америке, с дыркой от пули в пузе долго не живут и т. д.

Инкассатор
Convoyeur, Le
Николас Бухриф
2004

Немолодой, похожий одновременно на Сарко и Ульриха Мюэ нервный мужчина по имени Александр Демар устраивается сопровождающим инкассаторских машин в небольшую компанию, соглашаясь на зарплату, меньшую чем его проживание в отеле неподалеку. Там он размещает на стене портреты своих сослуживцев, усердно чистит выданное оружие, и даже уборщице запрещает заходить в его комнату. А на машины его компании тем временем было совершено три нападения с девятью убитыми и нулевым количеством свидетелей.
Честно признаюсь, про фильм не знал практически ничего. Решил посмотреть только в связи с рекомендацией Романа Олегыча, и совсем не прогадал. После 20 минут кажется - отличное кино какое, после 45 - великое, а не отличное, а за 10 минут до конца уже приличных эпитетов не остается. В том, как Демар одалживает двадцатку коллеге, пытается открыть заевшую дверь или отпихивает уборщицу больше правды жизни, чем в переполненном вагоне метро.
Если в прошлом году лучшим фильмом было определенно “Дитя человеческое”, то из тех, что я видел в этом, “Инкассатор” - безусловный лидер. Что интересно, оба они представляют собой совершенство именно визуальное.
Но, как любил говаривать один мой знакомый, кино - искусство визуальное, а никак не философское.

Было неожиданно видеть, как скоро и прочно Бартас наследовал то болото, которое можно назвать «кинематографом Германа» - единственно внятным художестенным изобретением позднесоветского кино.

То кино, где фактура заменяет драматургию, где сомнамбулизм персонажа считается правдой его чувств, где вязкость и непроходимость изображения называют «слоистостью кадра» , где шаркающая материальность изложения считается единственным содержанием – такое кино вполне удалось Бартасу в фильме «Семь невидимых мужчин».

FutureShorts Russia представляет:

Абсолютно новая осенняя программа короткометражных фильмов и анимации

«ПОМЕШАТЕЛЬСТВО»
Лучшие короткометражные фильмы и анимации со всего мира в этот раз посвящены самой благодатной для любого художника теме — сумасшествию во всех его проявлениях. Осенняя программа FutureShorts «Помешательство» объединяет 14 очень разных, но в той или иной степени безумных фильмов. Невыносимо прекрасное любовное отчаяние в южнокорейской анимации A Path Of Tears, страдания горшочка с медом в La Tartine, взбесившийся рисованный человечек в Animator vs. Animation II, громящий рабочий стол своего создателя. Хедлайнеры фестиваля — 18-минутная шведская картина Linerboard о хрупких сущностях, которые надо защищать, и несусветный 10-минутный финский эксперимент Tsikibot.
«Помешательство» стартовала в Москве 21 сентября, и теперь приходит в Санкт-Петербург.

Программа “Помешательство” будет проходить в кинотеатре “Родина”, по адресу: Караванная улица, 12
с 03 по 05 ноября.
Началов всех сеансов в 21.00.

Приходите, и окунитесь снова в этот безумный мир FUTURESHORTS!
www.futureshorts.ru