Киношный блог

Новый фильм Фрэнсиса Форда Кополлы “Молодость без молодсти” ставит больше вопросов, чем дает ответов.
Он сумбурный, местами непонятный, местами абсурдный, перескакивающий с одного на другое, неряшливый.
Камера то и дело переворачивается - как и время в фильме - и нам показывают происходящее вверх ногами. Старость и молодость меняются местами, а история движется в обратном направлении.
Многие наверняка решат, что классик к старости лет немного “того”. Вряд ли. Во всяком случае искренности фильму не занимать - чувствуется, что в картине Кополла отразил свои глубинные переживания: вопросы старости, времени и поиска глобального смысла существования его сейчас не могут не волновать.
Понятно, что “Молодость без молодости” понравится не всем, ведь фильм даже не пытается этого сделать.
Лично у меня осталось ощущение прикосновения к тайне, волнующей и такой притягательной, поэтому не могу не поставить высокой оценки.
8,5 из 10.

Праздник анимации, посвященный Дню Рождения города

«Маленькое кино в Большом городе»

31 мая-1 июня Дворцовый и Троицкий мостЫ!

В первую летнюю ночь с 31 мая на 1 июня, в честь Дня Рождения Санкт-Петербурга, VI Международный анимационный фестиваль «Мультивидение» разведет сразу два моста - Дворцовый и Троицкий, чтобы показать горожанам и гостям Северной Венеции лучшие мультфильмы со всего мира и устроить феерическое интерактивное представление.

Многие, возможно, со мной не согласятся, но последние работы некогда провокационного и молодого Озона смотреть скучно. А может дело в том, что если увлекаешься фильмографиями, то нужно смотреть их в правильной последовательности. Так или иначе лучший фильм Франсуа Озона, по-моему мнению, именно “Крысятник”.

За городом и воздух чище, и серость ярче.
Обезличенная семья в меру образованных и воспитанных французов и их крохотное окружение, в лице жениха дочери и служанки с её мужем, живёт спокойной, ничем не растормошенной жизнью. Продолжается это до появления в доме маленькой белой крысы, принесённой главой семейства. В тот же вечер сын объявляет о своей нетрадиционной сексуальной ориентации, супруг горничной споссобствует появлению первого опыта по этой части, а дочь выходит из окна, пока все спят. Все события происходят после непродолжительного общения с белым животным с красными глазами. Каждый из членов семьи останется наедине с крысой в попытке обрести индивидуальность, нехваткой которой они совершенно не были обеспокоены, пока Озон не задумал снять кино о них. Получился учебник по психологии: проблемы отцов и детей, сексуальные комплексы, замкнутость, борьба детей за любовь и внимание родителей, стремление к удовлетворению, инцест и прочее, и прочее - всё препарируется с одновременными серьёзностью и юмором, местами переходящим в цинизм.

В фильме есть совершенно сатирические моменты, вроде фактического порно; оргии, замаскированной под рулетку; кунилингуса под музыку Бетховена и поедания отцом семьи собственноручно приготовленной в микроволной печи белой крысы.

И только в последние десять минут фильма Озон наглядно демонстрирует то, о чём недвусмысленно говорил в течение всего фильма: действительной “крысой” семьи и друзей был глава семьи, своим равнодушием стирающий различия между героями. И только убив его, все начинают улыбаться, что стоя над трупом, что чуть позже у могилы. Все хотят быть свободными, или как минимум верить в иллюзию собственной свободы.

Я человек субъективный: в том смысле, что явление, чем-либо меня зацепившее, всегда будет находить во мне защитника, независимо от того, что же оно из себя представляет объективно.
Фильм «НАПОЛА» режиссера Денниса Ганзеля меня зацепил, оставил, вопреки многим своим очевидным недостаткам, ощущение свежести – ощущение чего-то живого.

Причина не в тематическом фоне фильма, хотя тема юношеского военного братства сама по себе интересна, во всяком случае, меня она занимала всегда.
Это при том, что, с одной стороны, хочется, конечно, быть «одним из», а с другой – вертятся в голове слова Поэта, словно обо мне писанные: «я с малых лет не умею стоять в строю, меня слепит Солнце, когда я смотрю на флаг».
Ведь «строй» - это не только твои братья по оружию, честные и подтянутые симпатяги, «цвет нации»; «строй» - это холод казенных стен, «строй» - это унифицирующая машина, в принципе людьми не интересующаяся – машине не интересны люди, машине нужны солдаты, т.е. отлитые по лекалу существа, мыслящие исключительно в очерченных уставом рамках.
Вряд ли есть смысл в абстрактном вопросе «можно ли остаться человеком, будучи солдатом»? – вопрос этот кажется абсурдным – если примерять его на солдат из одноименного российского сериала. Но если его примерить не на этих кинопентюхов, если его примерить к курсантам НАПОЛА, отвлеченность вопроса с один миг уступит место злободневности.
Это у Курта у Воннегута солдаты марсианской армии избавлены от сомнений – им от вредных мыслей помогали вшитые в голову антенны; Третий Рейх до таких вершин технического прогресса еще не дошел, так что даже в капитально промытых мозгах рядовых арийцев сбои были, что называется, неизбежны…

Поначалу кажется, что ни к чему драматическому предпосылок просто нет:
главный герой – юноша по имени Фридрих – на вид стопроцентный немецкий герой, т.е. атлетичен, румян, голубоглаз, златовлас, белозуб и бестолков, как спаниель.
Еще и энтузиазмом преисполнен – щелкает перед зеркалом каблучонками, зигает и сам себе нравится чрезвычайно. Ну т.е. цветущий такой, жизнерадостный петушиный хвост – существо по сути славное, хотя и незамысловатое; из «простых парней, которые у нас на каждом шагу». Имеющий все шансы на успешное прохождение шлифовки и огранки – превратился бы со временем из заготовки в законченного выродка – были все же задатки, могло его качнуть в эту сторону, и сцена, когда он под давлением воющего зала вышибает дух из без того уже практически отрубленного, не могущего более сопротивляться соперника, именно это и иллюстрирует – превратился бы! Но…
Судьба внесла коррективы: в Академии появляется еще один курсант – сын гауляйтера Альбрехт, являющий Фридриху полную противоположность – это хрупкий интроверт, пишущий стихи. Альбрехт – человек, идущий «не в ногу». Почему он «идет не в ногу» - к этому вопросу вдумчивому зрителю еще предстоит вернуться, а пока, в качестве подсказки, отметим, что он все же старается наступать собственной песне на горло и быть «не хуже других», может даже стать настоящим Зигфридом – на радость папе. Пап мы не выбираем, как известно – каждый сын, если он не идиот, хочет все-таки, чтобы родители им гордились. У Альбрехта это неприоритетное желание любого нормального человека мутирует чуть ли не в патологию – он страстно хочет, чтобы отец им гордился. Проблема в том, что папа не гордится поэтом, к-й в век тотальной войны пишет «о сути вещей». Не может гордиться – это не его мира явление. Ему, с тринадцати лет вынужденному работать, прошедшему нелегкий путь от штурмовика до гауляйтера, нужен такой сын, которого не зазорно будет предъявить партийным друзьям. Полезный сын. Сын, соответствующий эстетическим и прочим стандартам Третьего Рейха. Такой, как Фридрих.
Фридрих, а не Альбрехт, который слаб.
Здесь корень будущей трагедии; причем это – ситуация-перевертыш, где слабость оборачивается силой, а сила оказывается слаба.
Слабый Альбрехт оказывается много сильнее своего могущественного отца, который по сути труслив, труслив настолько, что даже не может, не отваживается любить собственного сына, стесняясь его непохожести. А хрупкий юноша выказывает отвагу – он находит в себе силу для мятежа, не только против отца, против всего его мира – отчаянный шаг, учитывая очевидное неравенство сил. Дело не кончится явкой с повинной, детским раскаянием – этот подросток сумеет и поражение обратить в победу; после него останется Фридрих, новый Фридрих, сильный теперь не только физически, но и морально, духовный наследник ушедшего Альбрехта, которого именно он, не зная того и того не желая, в свое время спровоцировал на бунт – просто примером внешней отваги, физического бесстрашия.

Каждый из героев фильма проходит через целый комплекс сложных переживаний – странно видеть и понимать, что их духовному росту и взрослению фактически поспособствовала сама НАПОЛА, перед собой таких задач никогда не ставившая. Но подавление всегда вызывает протест – только у людей слабых протест выливается в кухонные откровения; а сильных приводит к отрицанию – Альбрехт покончит с собой, Фридрих сознательно поломает свою карьеру, позволив противнику избить себя в бою за титул – все всё поймут, и любимец гауляйтера будет «с позором» изгнан из Академии.

Прежде чем закончить, хочу сказать вот еще что: с легкой руки горе-критиков считается, что в этом фильме присутствует тема гомосексуальной любви. Там действительно есть сцена, когда незадолго до трагической развязки герои сначала дерутся, а потом рыдают обнявшись. Я не нахожу в ней ничего гомосексуального – допускаю, что сам режиссер фильма мог вкладывать в нее модную скабрезность, но даже если это так – это исключительно его проблемы: а на экране я увидел лишь отчаяние потерявшихся в чужом мире детей, предчувствующих беду. Впрочем, любителей искать черных кошек в темных комнатах природа всегда плодила в изобилии: мне доводилось читать, что финал «Искателей приключений» - там герой Делона умирает на руках у Вентуры – волнующее гомосексуален. А еще ближе к обсасыванию личных комплексов подошел борзописец по фамилии Горелов, который в февральском номере снобического журнальчега «Empire» накропал статейку о суворовцах, которые, оказывается, чуть не поголовно педики, и дописался до того, что и в фильме «Два Фёдора» с Василием Шукшиным выискал голубой подтекст.
Но я надеюсь, что у уважаемых зрителей хватит ума смотреть и выше, и дальше: этот фильм – не о несостоявшихся «горбатых горах» и даже не о «привычном немецком покаянии» (читал я в сети и такое) – он о мужестве, дружбе и о борьбе.